Экспертиза Проводник здесь не разносит чай, а пассажиры не знают, куда они едут. Как выглядят новые вагонзаки, в которых будут перевозить российских осужденных
Этот железнодорожный вагон с виду выглядит как обычный пассажирский, и только немногие способны распознать в нем спецвагон для перевозки заключенных. В последние годы РЖД активно меняет подвижной состав советских времен: появились новые и плацкартные, и купейные вагоны. Дошла очередь и до тюрьмы на колесах. Как выглядит она изнутри, рассказала «Комсомольская правда».
Снаружи — это обычный купейный вагон, но окна в нем только с одной стороны — там, где коридор. По нему постоянно ходит дежурный и наблюдает за порядком и состоянием осужденных, которые находятся в отдельных «купе» за решеткой. Камер в вагоне два вида: малая на три и большая — на семь посадочных мест. По лимиту в вагоне может ехать 70 заключенных. Но бывает, что в большой камере едут 12 человек: двое — на верхних багажных полках, на втором ярусе — три человека, а внизу на двух полках сидят семеро. Потом меняются.
Белья в вагоне нет, причем даже матрасов. Заключенные едут без лишних удобств и не знают, куда именно их везут и по какому маршруту. Погрузка заключенных проходит на специальной территории, которая изолирована от основных помещений вокзалов и обычных пассажиров. Во время погрузки в вагон люди мелкими перебежками направляются к вагону через коридор конвойных. В случае попытки к бегству конвой имеет право открыть огонь без предупреждения. Об этом всех заключенных ставят в известность заранее.
Перед вагоном «пассажиры» садятся на корточки. Сумка с вещами — с собой можно взять до 50 кг — кладется впереди себя. Руки за головой, глаза в землю. В таком виде заключенные ждут специальную команду начать посадку. Если среди группы будет одна женщина или один несовершеннолетний, то они поедут в отдельных камерах. То же касается больных туберкулезом. Преступники, осужденные на особый режим, едут отдельно от тех, кому назначили сидеть в колониях строгого режима. Общий режим тоже отделяется от приговоренных к колонии-поселению.
Главный в вагонзаке — начальник караула. Именно он отвечает за все, что происходит в спецвагоне на всем пути следования. На стоянках выходить из вагона караульным и сопровождающим офицерам разрешено лишь в особых случаях. При этом чтобы войти обратно, необходимо нажать на неприметную кнопку возле двери и сообщить, кто и откуда хочет зайти в вагонзак.
Во время пути конвойный не должен разговаривать с заключенными. Он может лишь передавать отдельные просьбы начальнику караула, например, о необходимости медпомощи или каких-то прописанных осужденному лекарств. По ночам свет в камерах отключают, но в коридоре он горит круглосуточно. Конвойный в сопровождении помощника начальника караула может в любое время зайти в камеру и, например, простучать стены.
Курить в спецвагоне запрещено, хотя многие умудряются это делать. Но если заметят — выговор в личное дело, можно не рассчитывать на досрочное освобождение. А вот читать книги и играть в шахматы не возбраняется. Но все это нужно иметь с собой.
Туалетам в новых вагонзаках могут позавидовать многие пассажиры обычных российских купе и плацкартов. В некоторых вагонах есть даже кондиционеры. Новые вагоны оснащены несколькими камерами видеонаблюдения. Меню для заключенных здесь аскетичное: галеты, растворимые каши и супы, чай дают каждому на руки в пункте отправки. Конвой в нужное время раздает кипяток. В туалет тоже водят по часам.
Благами цивилизации могут пользоваться только проводники и личный состав караула. У них есть кухня, холодильник, микроволновая печь, спальное место с бельем и душевая кабина. Нет только телевизора. По инструкции не положено. Связь с внешним миром осуществляется по радио. В отличие от старых вагонов с коптящими плитами, в новых вполне приличная кухня.
Как говорят в ФСИН, вагонзаки нового поколения отвечают всем европейским стандартам. Проводников в спецвагоны набирают из сотрудников РЖД, которые прошли специальную проверку.
Как я проехал в столыпинском вагоне семь тысяч километров
— С вещами на выход! — Далее овчарки. Автозак. Снова овчарки. Столыпинский вагон. Этап.
Мой путь в «столыпине» — семь тысяч километров. Москва — Ярославль — Кострома — Поназырево — Москва — и снова Ярославль — и вновь Поназырево — Киров — Тюмень — Мариинск — Кемерово. Шесть месяцев дорожных приключений.
Отправная точка — СИЗО «Медведково», Москва.
Две недели ожидания, заветные слова «…на выход!», и первый шаг в неизвестность. Атмосфера таинственности сопровождает зека весь его этапный путь. И хотя в личном деле осуждённого всегда стоит отметка о его конечном пункте назначения, но конвой делиться информацией не любит, и ореол таинственности сохраняется до последнего километра.
«Столыпинский» вагон — это уже фольклор. И пусть Столыпин к вагонзаку никакого отношения не имеет, но по пути в лагерь зеки костерят именно его.
Удивительно, вагон с преступниками нередко цепляют к обычным пассажирским поездам. Сколько раз я путешествовал на воле поездом, но даже и подумать не мог, что где-то в конце состава едут столь необычные пассажиры. Едут, и ещё как!
Внешне, вагон для спецконтингента мало чем отличается от обычного. Разве что окна у него только с одной стороны, да и те непрозрачные и зарешёченные.
Внутри же вагона всё те же купе, полки, туалет. И решётки, решётки, решётки…
В купе три этажа полок. Теоретически, оно рассчитано на семь человек. Практически — забивается под два десятка. Между купе и коридором — решётчатая дверь с «кормушкой». Через неё зекам передают кипяток для супа, каши или чая из сухпайка. Один «сухпай» на одни сутки следования.
С голода не умрёшь, здесь, скорее, лопнешь от переполненного мочевого пузыря. В туалет конвой выводит не по желанию, а по такому же таинственному для всех расписанию.
Страдающим от более частых позывов не позавидуешь. Быть может кто-то после длительных и громких просьб лишний раз и сходит в туалет, но ночью конвой спит — или делает вид — и на призывы бедолаг не реагирует. После того, как мне однажды пришлось прилюдно мочиться в пластиковую бутылку, я просто на этапе перестал пить воду. Кстати, не обмочить при этом собственные руки, а то и, не дай бог, соседа — целое искусство. Умение приходит только с опытом.
Путешествие в «столыпине» начинается с досмотра личных вещей этапируемого. А так как многие из осуждённых везут немалые баулы, то и шмон, бывало, затягивается надолго. Каждого зека выводят с его «сумарями» в отдельное купе, где он раскладывает по полкам свои вещички, чтобы, чуть позже, их снова запаковать. Зеков много, конвой и сам не рад рутинной процедуре, и пачка «Винстона», частенько, волшебно ускоряла мой досмотр.
Стучат колёса, балагурят зеки, кто-то аккуратно пускает табачный дым. Если закрыть глаза, особенно на станции, когда по громкой связи объявляют об отправлении поезда, то на миг можно почувствовать волю. Будто и не зек, будто и не этап.
Но стоит открыть глаза, и снова «столыпин».
— Начальник! — кричит кто-то, — Когда кипяток будет?!
— Начальник! В туалет идём? Припёрло!
— Начальник, куда едем-то?
В соседнем купе женщины. Их ещё никто не видел — заводили последними, — но полвагона уже призналось им в любви. Слово за слово — познакомились, ориентируются по голосам.
Женщины просят сигарет, конфет и кофе, мужчины — адресок, а кто-то, посмелее, показать мельком грудь по пути в туалет. Какая-то девушка затягивает песню, другая ей вторит, и разговоры в «столыпине» затихают. Голос глубокий и бархатный, если прикрыть глаза и раствориться в песне, то как-то незаметно оказываешься дома, рядом с любимыми. Это чувство дорогого стоит, его лелеет каждый арестант.
Но вот песни закончились, слово за слово, какой-то зек переборщил с циничным флиртом, и в его адрес понеслась столь жёсткая брань, что будь она произнесена из уст мужика, его бы уже приговорили. Но «с бабы спроса нет», и весь вагон увещевает женское купе, мирит всех друг с другом и, спустя десяток минут ссоры будто и не было. Из девичьей «горницы» снова льётся песня.
Из точки «А» в точку «Б», расстояние между которыми обычный поезд проходит за пару суток, зеки добираются, бывает, и пару недель, а то и месяцев.
Всё дело в транзитных централах. Логистика ФСИН обывательской логике неподвластна. Зек может запросто провести в какой-нибудь «транзитке» и день, и неделю, чтобы в какой-то момент услышать «с вещами на выход!», и вновь отправиться в долгий неуютный путь.
Вагон перецепляют от одного состава к другому, от второго к третьему. Между сменой поездов проходит и час, и два, и десять. Всё это время «столыпин» болтается в отстойниках или на запасных путях. К фирменным или скорым поездам его, как правило, не цепляют. Зеки терпеливо ждут. Им спешить некуда, но дорожные условия не самые комфортные.
Под конец пути я, уже бывалый, еду с шиком. У меня условно белое постельное бельё, тёплое одеяло, в наволочку я запихиваю шапку. В руках книга, рядом пенопластовый стаканчик с парой глотков кофе и шоколадная конфета. Утром, на глазах у изумлённых попутчиков, я «принимаю душ». Раздевшись почти догола, обтираюсь влажными бактерицидными салфетками. Если они не на спиртовой основе, то их в посылках пропускают. На этапе им цены нет. Некоторые зеки не выдерживают, и просят поделиться «душем». Без проблем, братва, гигиена — святое!
Прибыли в Сибирь. Мариинск. Одни едут дальше, в жуткий Красноярск, других пофамильно вызывают на выход.
С сумками по узкому переходу, из вагона прыжок на землю. Всё под захлёб овчарок, натасканных на нас, на людей, на бесправных полуграждан. Руки за голову, сесть на корточки, сумка рядом, смотреть в землю. Несообразительным или нерасторопным — пинок под зад, подзатыльник, оскорбление. Сидим, ждём.
До автозака несколько сот метров. Два десятка зеков пристёгнуты попарно ледяными наручниками к длинному тросу. Человеческая гусеница, с сумками в руках, медленно и неуклюже поплелась за конвоирами.
Уже через пару минут позади процессии взмолились девчонки. Джентльмены с синюшными наколками на пальцах тут же подхватили их баулы. Осилили дорогу почти за час, с перекурами. Страдали не столько от тяжести сумок и холода, сколько от злых наручников, что оставляли на память о гостеприимной Сибири лиловые следы вокруг запястий.
А через неделю снова этап, и снова «столыпин». Ехать было недалеко, по области, и в купе набивали по максимуму. Сидели чуть ли не друг на друге, семнадцать человек. Где-то в глубине хрипел старик, просил свежего воздуха.
— Крепись, дедуля! — отвечал ему конвой.
Недавно ехал я плацкартом. Сквозь дрёму, вдруг, донёсся лай на полустанке. Вздрогнув, я осмотрелся и выдохнул — свобода, то был лишь сон! Но где-то там, в конце состава, я это чувствовал, какой-то человек мечтал о малом. О том, к чему я уже давно привык. Об окнах без решёток.
Как этапируют заключенных ,столыпинский вагон
После вступления суда в законную силу Вас могут отправить на этап. Если Вам дали общий режим Вас могут этапировать в Московскую область в Крюково или Калычово (прим. редактора — ресь идет о людях, осужденных в Москве и обл).В случае если Вам дали строгий режим могут отправить в любую точку страны так как в Москве и Московской области нет строгого режима.
Конечно не хочется оказаться хрен знает где в дали от дома и друзей, поэтому если есть возможность можно попробовать решить вопрос с местом отбывания до отправки на этап. Это могут сделать родственники ,нужно найти выход на администрацию тюрьмы обычно на оперов, спецчасть или других фигур типа начальников отдела и за определенное вознаграждение договориться с ними. В принципе это можете сделать и Вы например поговорить с опером (кумом)при возможности, насчет этапа Вы можете написать официально заявление на прием заявления забирают каждый день, но делайте это аккуратно так как ваши братья арестанты могут неправильно Вас понять(общение с операми), лучше поставьте в курс смотрящего так и скажите что хочу поговорить о этапировании и месте отбывания, но если Вы себя нормально поставили в хате то проблем не будет.
Сам этап заключается в следующем Вас заранее заказывают обычно за несколько часов могут за день до этапа, вообще на централах бывают так называемые глобусы этапов можно узнать основные направления и дни по которым отправляют на этап.
Сначала Вас поместят в сборку, Потом будет шмон , затем посадят в автозек и повезут к поезду.
В Столыпин(вагон для этапирования) будут сажать по фамилиям.Многое зависит от того, кто осуществляет этапирование бывают разные конвои могут быть с Москвы(отлично),а вот Вологда(как в песне не до чечоточки).
В Столыпине сначала закроют в одну камеру, за тем будут вызывать и переводить в другую там будет полный шмон(все зависит от конвоя),за тем уже переведут в камеру, в которой Вы пойдете по этапу.
Продолжительность этапа зависит от места куда вас этапируют , могут провести через несколько транзитных тюрем, могут напрямую до зоны. По любому на всех транзитных тюрьмах будут так же шмоны.И “высадка печени” мозгоебство.
По прибытию на тюрьму, с которой Вас повезут на зону Вы сможете у местных побольше узнать что тут за зоны, какие навороты и тп. По приезду на зону тоже будет шмон скорее всего если к примеру зона строго режима там запрещены гражданские вещи,так что могут забрать гражданские вещи на вещевой склад, так же могут быть ограничения по посуде, средствам гигиены(пены для бриться, средства на спиртовой основе).После шмона скорее всего будет баня, прожарка, затем прием пищи , после могут закрыть весь этап в ШИЗО на ночь и уже на следующий день выяснять кого поднимать в зону(кто согласен на хоз. работы) а кого оставить в ШИЗО отказники.
Что такое «столыпинский вагон»
Столыпин принял ряд мер, поощрявших переселение крестьян из европейской части страны в незаселенные регионы Сибири и Дальнего Востока. Массовое переселение, задуманное правительством, было частью проводимой Столыпиным аграрной реформы. Около трех миллионов крестьян снялись с насиженных мест и отправились на восток, чтобы получить в пользование землю.
Для перевозки многочисленных переселенцев, следовавших в Сибирь и на Дальний Восток, в 1908 году были приспособлены самые обычные товарные вагоны. Поскольку инициатором массового переселения был П.А. Столыпин, эти усовершенствованные вагоны стали называть «столыпинскими». Массовое производство вагонов «столыпинского» типа пришлось на 1910 год.
Такой вагон, конечно, не предоставлял возможности комфортного путешествия, но мог вместить в себя переселенцев с их нехитрым имуществом. В задней части товарных вагонов были оборудованы специальные отсеки, где мог перевозиться скот и сельскохозяйственный инвентарь. Удобств было мало, однако крестьяне, которые были привычны к жизни в суровых условиях, не считали переезд в «столыпинском вагоне» чем-то ужасным. Тем более, что проезд к новому месту жительства был бесплатным.
Дальнейшая история «столыпинского вагона»
После установления власти Советов название «столыпинский вагон» стало нарицательным. В вагонах подобной конструкции в массовом порядке перевозили репрессированных лиц. Особенности таких вагонов и все «прелести» перевозки заключенных в красках описал Александр Солженицын в одном из своих романов «Архипелаг ГУЛАГ».
«Столыпинский вагон» в его более позднем исполнении по размерам напоминал обычный вагон. Только внутри он был разделен на отсеки-камеры специальными перегородками, одна часть которых была закрыта решетками.
Современные «вагонзаки» – вагоны для перевозки заключенных – внешне почти не отличаются от почтового или багажного вагонов. Отличие лишь в том, что внутренняя конструкция помещений приспособлена для специфических целей. Устройство транспортного средства, предназначенного для перевозки арестантов, обеспечивает минимальный комфорт для заключенных и сопровождающего их персонала, а также надежную защиту от побегов.